Йеребатан, она же цистерна Базилика (что означает «водохранилище храма Святой Софии», поскольку расположенный неподалеку храм по своей конструкции можно отнести к базилике)- крупнейшее и наиболее хорошо сохранившееся подземное водохранилище на территории Стамбула (бывшего Константинополя, на землях которого обнаружено порядка 40 древних подземных цистерн).
В цистерне хранилась вода, доставляемая по акведукам города из водоемов Белградского леса.  Высота свода более 8 метров, а размеры подземного водохранилища составляют 145 на 65 метров, что дает чуть меньше 85 000 кубических метров воды, т.е. ~85 млн. литров (население Константинополя VI века составляло порядка 250 000 человек, т.ч. в случае осады или засухи, город мог продержаться, только на одной этой цистерне, почти полгода (хотя в связи с ростом населения, к IX веку, город уже насчитывал около миллиона жителей, но даже для такого количества народа запасов воды хватило бы на полтора-два месяца)).

Цистерна была построена при императоре Константине I (306-337 г.), а во время правления Юстиниана (532 г.) – расширена. Колонны, поддерживающие свод, в большинстве своем брались из античных храмов, т.ч. на многих из них, составленных из нескольких частей, можно найти элементы древнего орнамента, а две и из них покоятся на перевернутых головах Медузы Горгоны.
Цистерна эксплуатировалась до XVI века, хотя турки использовали исключительно для полива садов дворцового комплекса Топкапи. Помимо основных достопримечательностей в виде голов медузы,  также стоит обратить внимание на «колонну слез» по поверхности которой, подобно слезам, стекает вода со свода и «бассейн желаний», чье дно усыпано монетами, брошенными туристами на память.

Первое впечатление от увиденного, пожалуй как у Фродо, когда его вел Гэндальф по пещерам предместья столицы гномов Казад-Дум. За поворотом и дверью оказывается неожиданно огромное пространство, погруженное в багровый полумрак, обволакивающий колонны и дощатые мостики, которые растворяются во мраке теней у дальних стен. Вдали полутенями бродят призрачные силуэты посетителей. Многометровые колонны уходят к потолку и соединяются под ним в арки, поддерживающие свод и дома города над ним.  Под деревянными мостками пол скрыт водой, в темноте которой угадываются силуэты здоровенных карпов, скользивших под поверхностью воды и высовывавших нос там, где капли с потолка разбегались кругами по темному зеркалу водоема.  Глядя на все это сказачно-фантазийное великолепие, совершенно не верилось, что над головой, метрах в 20, проносились современные трамваи и автомобили, спешащие куда то по своим делам XXI столетия.

Около голов медуз творилось нездоровое оживление, т.к. все старались подобраться поближе к их леденящим физиономиям с пронзительными глазами, причем делали это одновременно. Судя по тому, что одна голова стояла вверх тормашками, а вторая сверлила глазами из положения на боку, строители не испытывали особого благоговения к этим чудовищным изваяниям, т.ч. эту часть, по-видимому, строили уже христиане.  Около колонны слез так же стояли люди, но меня больше поразила сама колонна, словно выточенная из малахита, нежели вода, стекавшая по ней.

Побродив еще немного в полумраке, мы проходим мимо ресторанчика со сценой, приютившегося рядом со входом, и поднимаемся на улицу. После сумрака подземелья, пасмурь и моросящий дождик на улице, предстают нам прекрасным солнечным днем в разгаре лета. Уткнувшись носом в кирпичную стену сада Топкапи, мы решаем идти в сторону набережных.

продолжение следует

Побродив по площади ипподрома, мы решили попробовать пробиться в мечеть Султан Ахмет. Перейдя улицу и, насладившись ярко-зелеными каштанами в цвету, прошли в западные ворота внешнего ограждения мечети, если конечно эпитет ограждение подходит в пятиметровой каменной стене.
Хочется отметить тот факт, что московские каштаны, в мае, распространяют вокруг себя дурманящее благоухание, которое ощущается даже на отдалении, и я не раз специально ездил на речной вокзал, чтобы побродить по аллеям, вдыхая аромат белоснежных цветов, походящих на небольшие елочки в снегу. Стамбульские же каштаны не пахли ничем, и даже когда я почти забирался под дерево- не ощущалось ни малейшего дуновения запаха.

За внешней стеной находилась территория окружавшая мечеть и расширяясь к северной части, образовывала своеобразный сад, в котором и располагалась гробница Ахмета I. Земля покрытая ярким ковром из различных цветов, была испещрена пересекающими дорожками, по которым бродили благообразные старики с чалмах, женщины в хиджабах и изумленно озиравшиеся группы туристов. С южной части к внутренней стене примыкают галереи, через которые, отстояв не слабую очередь в духе вавилонского разговорника, можно попасть внутрь храма. Но мы посмотрев на всю эту толпу радостных людей, решили что раз мечеть простояла уже 400 лет, то за ближайшие день-два она никуда не денется, и прошествовали через западные ворота (входов во внутренний двор всего три) во внутренний двор мечети. Внутренний двор окружают галереи представляющие собой крытую колоннаду из порфира, на крыше которой устроено тридцать маленьких куполов; а посредине находится фонтан для омовений (кстати внутренняя стена с внешней стороны изобилует специальными краниками и скамеечками, предназначенными как раз для этих целей) с каменным бассейном шестиугольной формы. В восточном части двора мечети расположено медресе (своеобразный микс средней школы и мусульманской духовной семинарии). Дворик был наполнен людьми цвет кожи которых варьировался от пергамента скандинавов до эбенового- арабов. Около входа в саму мечеть толпились туристы и правоверные, разувавшиеся и переоблачавшиеся для входа внутрь мечети.

Чего не отнять у мусульман из светских государств, так это в толерантности по отношению к иноверцам: в любую, не зависимо от размера, мечеть можно войти любому человеку, если там не проходит служба. Главное разуться перед входом, и если ваш внешний вид не подходит для мечети вам выдадут покрывало чтобы запахнуться, а женщинам головной платок, чтобы подобрать волосы.

Полюбовавшись внутренним двором, мы, через северные ворота, двинулись в сторону Святой Софии, через небольшой сад, залитый светом и цветами, и вышли через внешние ворота, смотревшие прямо на Софийский собор. И на ступеньках, сбегавших вниз от ворот я остановился, словно ударившись об невидимую преграду открывшегося вида. Передо мной раскинулась огромная площадь, заполненную до краев всем буйством красок, что имеется в природе: от пурпурно красных тюльпанов до нежного фиолета цветущих смоковниц, словно обсыпанных переливчатыми хлопьями щербета. Посреди площади вздымали вверх радужную пелену фонтаны, вокруг которых, на скамейках, сидели многочисленные люди, являвшие гремучую смесь цветов и наций. Люди были повсюду, на газонах, под деревьями, на дорожках- они бегали, сидели, чинно прогуливались, кричали, обнимались, фотографировались.
И вдали, словно основание развернутого лазурного горизонта покоилось на черепахе, высился розоватый панцирь купола храма Святой Софии, окруженное минаретами, словно срисованными из «волшебника изумрудного города».

Этот вид просто выбивал из колеи, и я понял как должен сеюя чувствовать лев у которого дрессировщик крутит перед носом ножками стула- множество мельчайших, движущихся деталей, залитых какофонией цвета, не давали сосредоточиться на чем то одном. Взгляд вроде цеплялся за какой то фрагмент, но тут же соседнее яркое пятно ревниво пинало его в бок, словно говоря:  эй, я здесь- погляди на меня!

Приникнув к визору фотоаппарата, я словно залихватский swat, короткими перебежками двинулся за Ольгой, вращаясь вокруг себя, как лис пытающийся ухватить себя за хвост, в погоне за удачным кадром, беспристанно снимая-снимая и снимая. Надо отдать должное Ольге: она терпиливо ждала меня на скамейке, или гуляя по газонам и пачкая нос в пыльце всевозможных цветов.

Вот мимо промелькнули ухоженные арабы в белоснежных бурнусах, что то оживленно обсуждавшие, сидя на лавке- не иначе как трактовку Корана; вот мимо, по дорожке, пронеслись турецкие парубки, пиная полуспущенный мяч;  вот вспенивая плоскость жадных взглядов, словно коравеллы колумба море,  проплыла группа статных итальянок; огромная группа детей запрудила большую площадку, заставленную скамейками, и каждый, достав свой провиант, принялись уплетать школьный обед.  Глаза разбегались, уши наполнялись шумом и голосов и наречий.

Больше часа мы провели слоняясь по дорожкам и рассматривая людей и растительность: цветы, деревья, траву; но нужно было двигаться дальше, тем более что наши желудки начинали явно давать понять, что завтрак был очень давно и далеко от этого места.

Отложив знакомство с Софией на потом, мы отправились в сторону Диван Йолу (Divan Yolu-  проспект дивана, по этой улице турецкие вельможи ездили на собрания дивана, совета министров султана), улицы по которой проносились футуристические трамваи, замедлявшие свой бег на станции Султан Ахмет. На улочке дома идут только по одной стороне, для того чтобы с неё открывался вид на Голубую мечеть, по другой же стороне все заставлено небольшими домиками, на первых этажах которых располагаются различный кëфте и кебаб салоны, сувенирные и ювелирные лавки. Разменяв деньги напротив небольшой мечети Фируз Ага, мы двинули вниз по улице, в сторону площади со старой обшарпанной  кирпичной башней- турецким водомером, служившим для спуска лишней воды из городского водопровода,  через трубу наверху башни. По пути мы изучали выставленные на улицу штендеры с меню. В Стамбуле, впрочем как и в любом городе,  прежде чем сделать заказ стоит внимательно изучить меню, т.к. цены в соседних заведениях могут отличаться втрое.

Глаз выхватил знакомое название Tarihi Sultanahmet Köftecisi – про эту кефтюльню, расположенную по соседству с легендарным Pudding Shop, мы читали в путеводителе (причем цены в ней, отличались, от пустовавшего легендарного соседа, больше, в сторону меньше, чем в два раза).
Pudding Shop,  именуемый также Lale Restaurant, получил мировую известность после фильма “Полуночный экспресс”, после чего стал культовым местом для хипанов отправлявшихся в трип по Азии (т.н hippie trail). На фотографиях, развешанных внутри заведения, можно увидеть много угашенных и известных физий.

Сразу на входе нас поймал распорядитель, передав жестами на попечение официантам. Простенькое убранство чистенькой столовки, белые в клеточку скатерки, и близко стоящие друг к другу столику. т.ч. двум не разойтись,  все это расползлось на 3 этажа. Почти нет пустых столов, что является одним из основных признаков хорошего места.  Нас проводят, сажают, тут же приносят меню, в котором только пара кефтю, кебабов, похлебка и два салатика, т.ч. не тратишь время на раздумия,  а просто заказываешь все целиком с тем, чтобы попробовать. Ах  этот восточный кебаб, мясо, хоть и баранина,  так и тает во рту,  щекоча язык ароматом дымка, прожаренного мяса и восточных травом. Все это запивается кисловатым аналогом айрана, который отлично дополняет вкус мяса. З а все удовольствие чуть меньше $10, ничего себе- дешевле только даром. Не успеваем расплатиться, к нашему столику уже ведут очередных гостей. Быстро, вкусно, сытно и дешево.

Выходим на улицу и идем вниз к небольшой площади, на которой небольшой фонтанчик окаймлен цветущими смоквами, по пути размышляя – куда нам податься. Наше внимание привлекает турок- чистильщик обуви. Более импозантного юношу сложно себе представить, шарф поэтично оборачивающий шею, университетское выражение лица и развернутая на финансовой колонке газета.
Итак- минута задумчивости, и решено: нас ждет самое еребатаническое место в Стамбуле-  Йеребатан.

продолжение следует..

Погоревав о не увиденном воочию Гехарде, мы задумались куда бы можно было податься на несколько дней, шаря ищущим взором по карте Европы, потом все ниже, все южнее, все восточнее, и вот наконец и он:  древний город, совместившей в себе культуру двух материков и десятков культур, извечный камень раздора мусульман и христиан, несущий на плечах своих домов и улиц,  историю последних двух тысяч лет. Стамбул, ака Константинополь -от одного его имени уже веяло кровавыми тайнами рыцарей-крестоносцев, и хитроумными кознями османских султанов.

Самое интересное было то, что билет до Города, как его именовали в средние века, обходился в два раза дешевле чем до Армении, расположенной значительно ближе. Минимум цены выдавал украинский перевозчик Аэро Свит, но нам, ввиду моей заторможенности в разговоре с руководством, остались более дорогие билеты от Turkish Airlines, но все равно разница этой цены с Ереваном составляла 4 дня проживания в гостинице, которую мы забронировали заранее, с тем чтобы не бегать с чемоданами наперевес, по прибытии в город. Двухместный номер в гостинице района Султанахмед за 75 еврикосов в сутки, казался конечно дороговатым (особенно после говорливых и добрых людей, распиаривших волшебные гестхаусы по 30 бачей), но мы решили осмотреться на месте, и в крайнем случае сменить его после первой ночи.

Турецкие авиалинии запомнились гимором на отлете в шарике, по которому е-тикит нужно было подтвердить кредиткой с которой производилась оплата, причем это нужно было сделать либо путем подъезда в их офис, после покупки, либо беготней по шарику. На борту чистеньких, с иголочки, самолетов, нас встречали грозные и хмурые стюардессы, которые устроили настоящий головняк с мобильными телефонами: пропалив человека, за 30 минут до предполагаемого взлета, пользующего мобильник, они, словно бульдог, вешались на мозг, и беспрестанно повторяя “выключите пожалуйста телефон”, отходили только после выключения оного. Зато в салоне не возбранялось выпивать, что полностью окупило недовольные физиономии бортпроводниц, т.ч. к моменту приземления они уже казались арабскими принцессами.

Аэропорт порадовал своей пустынностью и оперативной работой персонала, явно имеющих опыт балансировки нагрузки (чтобы не плеваться в конце, оговорюсь сразу- по прибытии в мск, при том, что на прибытии был только единственно наш борт, мы провели на паспортном контроле почти час, любуясь хамством таможенников). Загрузившись в заказанное вместе с гостиницей таксо, которое вместо тесного седана, оказалось просторным микроавтобусом, мы тронулись в сторону отеля. Стамбул встречал нас прохладным ветром и хмурой, свинцовой пасмурью, но вид мраморного моря, синеющего за пирсом, и дорожек по его кромке внушал надежду на погожий день.

Проехав развалины древнего бастиона, перекинувшего свои укрепления через дорогу, мы свернули с набережной и стали карабкаться по брусчатым, узким улочкам, круто уходящим вверх к стальной громадине мечети Султан Ахмед. Каменные своды голубой мечети, словно утесы, грозно нависали над районом сбегавшем от него, словно в панике, вниз по косогору, к недалекому берегу моря.

На деске отеля, упиравшегося входом в стену, окаймлявшую громадину мечети, нас встретил светловолосый метрдотель Йохан, который больше походил на прямого потомка Рюрика, нежели на жителя турецкого порта. Сдав ему вещи, мы поспешили на верхнюю веранду, с которой открывался изумительный вид на великолепие голубой мечети Султан Ахмед. Вокруг её, разрывающих серость неба минаретов, кружились какие то сероватые птеродактили, смахивающие на морских чаек, но размерами приближающиеся к вертолетам гражданской авиации, то ли альбатросы, то ли бакланы.

Мечеть Султан Ахмед была построена в начале XVII века, при правлении султана Ахмета I, который пытался умилостивить строительством этой мечети всемогущего Аллаха, потому как дела османской империи, на тот момент, складывались не лучшим образом ввиду войны на два фронта- с Ираном и Австрией. По легенде мечеть обрела нестандартное количество минаретов, в количестве шести штук, ввиду ошибки: приказ был отдан на строительство стандартных четырех, но золотых (алтын) минаретов, а архитектор понял что нужно шесть (алты) каменных, подобно количеству минаретов Запретной мечети в Мекке. После возведения мечети, имам Мекки возгласил это святотатством, ибо ни одна мечеть в правоверном мире не может равняться с Каабой, и тогда султан Ахмед отдал приказ построить для Запретной мечети седьмой минарет. при строительстве мечети было разрушено большое количество византийских построек находившихся в округе, в том числе и уцелевшие зрительские места ипподрома. Название “голубая”, мечеть получила за то, что для декора было использовано огромное количество изразцов изнирской мозаики, белых и голубых цветов. Внутреннее устройство мечети подобно обычным мечетям, но значительно превосходит их в размерах- Султан Ахмед является самой крупнейшей мечетью Турции, и одним из основных символов Стамбула. На михрабе, молитвенной нише мечети, покоится черный камень, привезенный из Мекки. В западной части мечети расположен особенный вход, через который мог проезжать на лошади. во двор мечети, султан, причем над входом весит цепь, чтобы каждый раз султан, при въезде во двор, был вынужден нагибаться, тем самым символизируя свою ничтожность по сравнению с богом. Минареты мечети имеют разное количество балконов (или шерефе): четыре минарета имеет по три балкона, и два только два. Изначально количество балконов было 14, по количеству османских султанов, предшествовавших Ахмеду I, и его самого, но впоследствии прибавили еще 2, т.к. к султанам причислили двух его сыновей.

Налюбовавшись видом крыш, минаретов и моря, с раскиданными до горизонта судами на рейде, ожидающими входа в Босфор, мы наскоро переоделись и отправились вглубь древнего города. Выйдя на улицу, я сразу оценил мудрое решение Ольги о нашем месте жительства, поскольку через буквально две минуты пешего хода, мы оказались на площади ипподрома, в данный момент именуемой площадью Султан Ахмед, т.е. в самом сердце исторического центра Стамбула. Самого ипподрома как такового нет, на его части разбит бульвар, который венчают два обелиска: наиболее древний- это обелиск Тутмоса III, вывезенный из Луксора, по приказу Константина Великого в 330 году. Сам обелиск датируется серединой второго тысячелетия до нашей эры, и был сооружен в честь победы египтян в Месопотамии.
Второй обелиск, это так называемая Змеиная колонна, привезенная из Дельф. Когда то её венчали переплетенные змеи, выплавленные из щитов поверженных персов, и символизировавшую победу союза греческих городов при Платеях, в 479 г. до н.э; а в данный момент рядом с ней лишь можно увидеть фрагмент переплетенных тел.
Третий памятник это обелиск Константина Багряного, некогда покрытый бронзовыми или медными листами, которые были содраны крестоносцами, во время 4го крестового похода, в результате чего монумент стал на 10 метров короче.
Со стороны противоположной мечети Султан Ахмед, вдоль замковой стены которой возвышаются древние, узловатые как руки старика каштаны, располагается дворец Ибрагим-паши, друга и советника Сулеймана Великолепного, задушенного впоследствии, из-за козней любимой жены Сулеймана- бывшей наложницы Роксоланы.
В конце площади, или скорее в начале её, с видом на Собор Святой Софии находится немецкий фонтан, подарок кайзера Вильгельма II, сделанный в Германии, доставленный в Стамбул по частям и установленный на площади ипподром в 1900 году.
Между всеми этими вехами истории между краями которой лет порядка 4 тысяч лет, толпами проходят одичалые туристы, щелкающие все на своем ходу, продавцы бубликов, с огромными досками,с горой выпечки, покоящимися на головах, дети, нищие, певцы и музыканты. На самом деле такого сборища фотодрочеров, мне не доводилось видеть ни до визита в Стамбул, ни где либо еще в этом городе, т.к. здесь они носятся стаями по 20-30 человек, щелкая с максимального приближения древние обелиски, причем выглядит это весьма забавно: пока говорит гид, рассказывая про ожившую древность, люди стоят раскрыв рты, но как только он дает отмашку, тут же взметается стена объективов, и толпа, словно взвод спецназа на захвате, начинает приближаться к колонне щелкая по пути затворами фотоаппаратов и вспышками, и подойдя на минимальное расстояние к ограде продолжают еще какое то время расстреливать колонну вблизи.

.. Продолжение следует ..